Армия как инструмент политики государства не может быть вне политики

15 сентября 2010 г. в 08:30

Можно с печалью констатировать - в настоящее время у России нет: ни официальной национальной идеи, без которой все остальное бесцельно; ни государственной идеологии воинской службы, которая должна строиться на тех же константах, что и наша национальная идея и Стратегия развития (которой тоже пока еще нет), и без которой теряется ее смысл, а ее Армия не имеет собственной корпоративной этики, без которой она не может разумно существовать. Существенным недостатком в официальных сегодняшних подходах к государственному строительству, на наш взгляд, является декларация «ненужности государственной идеологии как таковой». Нам представляется, что это серьезная ошибка и непонимание существа проблемы.

Поэтому постараемся дать этому тезису свое обоснование.

В современной оценке, идеология - одна из организационных, регулятивных и контрольных систем, направляющих жизнь общества и человека, непосредственно связанная функционально с политической системой общества, политическим режимом государства, политической этикой. Идеология ближайшим образом связана с процессом сопоставления идеалов и конкретных задач, целей и возможностей, которые занимают в политике центральное место. Именно идеология указывает политике систему идеалов и ценностей, к которой та должна стремиться (процесс идеализации, то есть выбора целей, ориентации этого выбора).

Политика идеологична по самой своей сути, как стремление управлять, направлять, контролировать во имя определенной идеи, замысла, тех или иных интересов и целей. Армия, безусловно, инструмент политики и ее субъект, но при рассмотрении ее в этом качестве, на наш взгляд, представляется важным выявить ее суммарную функцию. Что делает Армия? При всей очевидной массе ответов на этот вопрос системный ответ выглядит так: Армия, обеспечивая безопасность, оказывает услугу, так как ее основная защитная функция может, на наш взгляд, категорироваться и в это понятие.

При этом основной философский аспект вопроса заключается в том, кому Армия оказывает эту услугу. Это представляется нам особенно важным в связи с тем, что Армия является абсолютным монополистом в области возможностей по применению насилия и безусловным монополистом в области возможностей по осуществлению вооруженных защитных функций.

В то время как российская политология и философия государственного строительства обходят эту проблему стороной, наши западные коллеги уделяют ей большое внимание. И вот почему. Если Армия оказывает услугу Государству, которое и является ее «клиентом», то есть служит ему, а значит и ответственна только перед ним, то ее роль и функции носят принципиально другой оттенок и смысл, чем в том случае, если Армия оказывает услугу Обществу, то есть служит ему и несет перед ним ответственность.

Понятно, что существует огромное диалектическое взаимопроникновение в этих двух смыслах, но по нашему мнению, их все равно необходимо различать не только с точки зрения методологии подхода к проблеме, сколько с точки зрения выводов из нее в области этики. Другими словами, как определяют законы логики, разные посылки дают разные выводы.

В целом все это имеет вполне конкретные значения.

Если в стране понятия Государство, Общество и Народ не совпадают в принципе, то Армия и солдаты есть только (как говорят, сказал однажды царь Павел I) "механизм, артикулом предусмотренный", как было не раз в мировой, да и в отечественной истории. Если Общество доросло до уровня "гражданского", то есть оно само формирует собственное государство под свои заявленные требования, то там солдат - "гражданин в форме", как, например, сейчас в Германии. Это значит, что и вся система, и дух военно-гражданских отношений в странах этих типов имеют принципиально другие значения.

Но Армия - это не часть общества, это государственно-организованная сила и особая профессиональная государственная корпорация, призванная в том числе и для того, чтобы, в случае необходимости, осуществлять насилие и над частью общества, но ее бытие протекает в системе военно-гражданских отношений.

Тем не менее в плане общего взаимодействия Армия и демократия в демократическом государстве сочетаются и связаны тем, что Армия должна выполнять приказы только легитимно и демократично сформированной государственной власти.

Понимание сказанного выше имеет огромное значение для нас именно сейчас, когда мы энергично проводим радикальную военную реформу, не вполне понимая еще, что мы хотим сделать и что иметь в ее результате.

Кроме того, существует жесткая логика и «правда жизни», обосновывающая необходимость государственной идеологии воинской службы.

Во-первых, такой базовый институт государства, как Армия, просто не может разумно функционировать, оставаясь вне рамок национальной политики и идеологии, так как не будет иметь ответа на вопрос, во имя чего служить, что защищать и во имя чего умирать - что и есть вопросы государственной идеологии. Кроме того, нам представляется очевидным, что только разделяемая обществом государственная идеология может создать одинаково ориентированную (государственно, патриотично и национально) армейскую и народную массы.

К этому вопросу хочу добавить еще один, на мой взгляд, очевидный, тезис: если плюрализм мнений и идей в обществе - это явный признак демократии, то плюрализм идей и мнений внутри государственных, особенно силовых, институтов - это явный признак государственной шизофрении. Мы это тоже уже проходили в период нашей «дикой демократизации» и продолжаем расхлебывать ее остатки по сей день.

Во-вторых, нам представляется очевидным тезис, что альтернативы воспитанию государством и обществом своего народа и своей Армии нет, а если это так, тогда законен вопрос: на чем и как их воспитывать? Ответ однозначен: воспитывать (в том числе) на национальной идее и через национальную идеологию, формируя новое мировоззрение россиян.

В-третьих, реальность такова, что сейчас практически не существует государств, не имеющих в той или иной форме государственных идеологий, будь это «Америка превыше всего», или «американская мечта», или «глобальная ответственность за судьбу мира», или «борьба за демократию и права человека» и так далее.

В-четвертых, нам представляется абсолютно очевидным, что в нашу «информационную» эпоху расширение знания и информации требует возрастания духа каждого человека.

Это значит, что мы обязаны иметь государственную идеологию, и только такую, которая бы обеспечила нам реализацию наших национальных интересов, возможность неантагонистического позитивного развития и покоилась бы на наших национальных ценностях и святынях. Но Армия в принципе не может быть успешной и престижной, если ценности государства и общества не совпадают. В свою очередь, ценности Общества только тогда становятся действенными, когда они сформулированы, заявлены и навязаны Государству в качестве его приоритетов и основ его функционирования.

Очевидно, что создание такой официальной государственной идеи и идеологии является одной из основных и насущных задач нашего Общества и Государства. Кроме того, мы считаем, что Армия как инструмент политики государства не может быть вне политики.

Но как говорил А. Волконский, «у Армии может быть только одна политическая программа - ее присяга». Добавим от себя, что эта присяга должна исчерпывающе обязывать Армию быть гарантом безопасности Отечества от всяких врагов, то есть от внешних и внутренних опасностей его стабильного развития, и быть гарантом его конституционного строя.