Остановлюсь на тех аспектах доктрины, которых в ней никогда не было, но их наличие в данном документе представляется обязательным

2 апреля 2010 г. в 08:30

Остановлюсь на тех аспектах доктрины, которых в ней никогда не было, но их наличие в данном документе представляется обязательным.

Во-первых, Военная доктрина России должна иметь точный адресат и главную задачу (сверхзадачу), сформулированную и заявленную уже в ее названии. Например, «Военная доктрина обеспечения статуса России как великой державы», или «Доктрина восстановления военного потенциала государства», или «Доктрина новой военно-политической глобальной и национальной безопасности», или «Доктрина обеспечения безопасности развития России в XXI веке», или как-нибудь еще, но в любом варианте в названии следует определить ее стратегическую направленность.

Во-вторых, в доктрине должен присутствовать честный анализ способности военной организации государства и в первую очередь Вооруженных сил России решать плановые и возникающие задачи, а также необходим их перечень во внутренней и внешней сфере бытия страны.

В-третьих, в доктрине должна быть стратегия, то есть стратегические цели нации, как основа для формирования задач для армии, для других структур военной организации государства, для российской дипломатии, национальной экономики, СМИ и т. д.

В-четвертых, в доктрине надлежит четко прописать роль Вооруженных сил и военной организации России в государстве, обществе и системе глобальных взаимодействий. Такой подход сделает неизбежным рассмотрение и таких вопросов, как: роль военной силы в XXI веке; перспективы отношений России с НАТО, ЕС и другими международными структурами, с Западной и Восточной Европой, Америкой, Китаем, Индией, Арабским миром и соседями; проблемы военного присутствия и силового сопровождения российских геоэкономических устремлений.

В-пятых, в доктрине необходим перечень противников, так как доктринальное сведение этой категории к категориям «рисков», «угроз», «вызовов» и «опасностей», а значит, и невозможность военной победы уже привели к концептуальному тупику, обессмысливающему военную деятельность.

В-шестых, доктрина должна содержать эталоны цели военных усилий – победы. Без определенности в этом вопросе нельзя сформулировать ответ на абсолютно доктринальный вопрос: «Чего мы хотим от нашей армии как от боевой силы, если она будет применена?»

В-седьмых, отдельный раздел или даже специальную часть доктрины следует посвятить механизмам перехода от мирного к военному времени и мобилизационным практикам функционирования государства.

В-восьмых, отдельными и важнейшими направлениями военного строительства и самостоятельными разделами новой Военной доктрины России должны стать внутренние константы армии, то есть факторы, определяющие ее генетику и существо как профессиональной специальной военной государственной корпорации, обеспечивающие ее высокое качество и общую боеспособность. К этим факторам мы относим такие проблемы, как:

* состояние и качество национальной военной мысли;
* наличие и эффективность государственной идеологии воинской службы;
* состояние и качество корпоративной профессиональной этики армии;
* состояние офицерского корпуса, особенно высшего командного состава армии;
* состояние младшего командного состава;состояние сферы профессионального военного образования;
* состояние и качество военно-гражданских отношений в стране;
* наличие и эффективность гражданского контроля над силовой сферой государства.

В-девятых, в новой Военной доктрине России должны найти свое место все основные программные положения по вопросам модернизации армии и национальной обороны страны. В данном контексте необходимо раскрыть следующие темы:

* содержание государственного военного строительства в России (общие положения и основные подходы);философия предназначения армии;
* определение армии в качестве гаранта незыблемости конституционного строя России, ее внутреннего и внешнего суверенитетов;
* базовые функции, задачи, модель и формула армии;
* общая модель силовой сферы государства;общая структура руководства Вооруженными силами;
* состояние и качество системы управления армией и страной в мирное и военное время, алгоритмы и механизмы перехода страны к состоянию военного времени;
* вопросы профессионализма, комплектования, боевой и мобилизационной готовности армии;
* государственная кадровая политика в отношении силовой сферы государства, гарантированно исключающая возможность негативного кадрового отбора;
* Вооруженные силы и экономика России, ресурсы войны;управление процессом государственного военного строительства и модернизации Вооруженных сил;
* информационное обеспечение усилий государства в сфере национальной обороны и так далее.

При этом все эти темы должны разрабатываться российской военной мыслью заранее и широко обсуждаться в обществе и профессиональной среде.

В-десятых, помимо специальной государственной профессиональной корпорации, армия еще является и многоцелевым национальным институтом. То есть она ответственна не только за производство своего главного национального стратегического продукта – «безопасности», но и за социальную, моральную, культурную и другие гуманитарные сферы своей корпорации. Иными словами, современная армия становится ответственной также и за стратегические моральные стороны национального бытия.

Анализ опыта современных войн позволяет сформулировать ряд новых профессиональных требований к войскам. Среди них:

* необходимость децентрализации действий войск и их способность самостоятельно решать широкий круг боевых задач;
* боевая самодостаточность войск, их мобильность, устойчивость и способность к автономным и инициативным действиям в рамках общего замысла операции (войны).

Чтобы большие войсковые организмы оперативно-тактического и тактического звеньев имели структурные возможности для немедленной и гибкой реакции на изменения боевой обстановки, их общая организация должна обладать матричной структурой, то есть представлять собой набор отдельных и в целом самодостаточных войсковых организмов меньшего уровня.

Может быть, в такой парадигме (базовой схеме) вооруженной борьбы найдут свое место и «бригады нового облика»

В-одиннадцатых, новая Военная доктрина должна устранить серьезную правовую неточность в статусе президента России. Согласно нынешнему законодательству, «деятельность по обеспечению военной безопасности Российской Федерации возглавляет президент Российской Федерации – Верховный Главнокомандующий Вооруженными силами Российской Федерации».

Коллизии данной повторяемой из документа в документ формулы заключаются в том, что Вооруженные силы РФ – это только силы Министерства обороны, то есть силы трех видов Вооруженных сил. А это значит, что президент формально не «главнокомандует» силами МВД, ФСБ, ФПС и всеми другими силовыми структурами ни в мирное, ни в военное время. Выходит, к примеру, министр внутренних дел должен подчиняться Дмитрию Медведеву как президенту, но может игнорировать его как Верховного Главнокомандующего. В приведенной формуле надо оставить только начальное определение: «Президент Российской Федерации – Верховный Главнокомандующий». Или найти другую формулу.

В-двенадцатых, новая Военная доктрина России должна содержать фундаментальную программу модернизации Вооруженных сил, определять приоритеты и алгоритмы их развития во всех аспектах существования и функционирования, а также намечать перечень приоритетных программ развития военной организации страны, выводя их на уровень национальных проектов.

В-тринадцатых, новая Военная доктрина России должна закрепить периодичность отчетов правительства, министра обороны, начальника Генерального штаба и президента с исчерпывающим анализом стратегии национальной обороны, структуры Вооруженных сил и других войск, планов их модернизации, бюджета и других компонентов военного строительства, а также общей политики России.

В-четырнадцатых, доктрина должна постоянно уточняться сообразно с изменяющейся обстановкой и корректироваться в результате докладов о ее реализации высших должностных лиц государства.

Все перечисленные аспекты и проблемы до сих пор не имеют официальных ответов, а большинство из них практически не разработаны даже в теории. Они не отражены в других концептуальных документах национального масштаба, а значит, ими невозможно пользоваться ни при принятии стратегических решений, ни в практике военного строительства, ни в ходе совершенствования системы высшего военного образования.

Отдельные инициативы и программы разных государственных ведомств с похожими словосочетаниями ничего не меняют по существу, так как само их существо никто и не разрабатывал и, более того, их никто не поставил в качестве проблем для разработки национальной наукой и военной мыслью.